Волошина Екатерина
Редактор раздела "Здоровье"

Фельдшер, який допомагав у Чернівцях боротись з COVID-19, і сам заразився

В середине мая пятеро медиков из Днепра поехали в Черновцы, чтобы помочь коллегам бороться с коронавирусом. Две медсестры, фельдшер и двое врачей-инфекционистов на несколько недель распределились по опорным больницам города с самым большим в Украине количеством больных COVID-19.

Среди тех, кто откликнулся на междугороднее просьбу помочь, был участник боевых действий на Донбассе, медик Майдана Александр Сывырин. В Черновцах 32-летний фельдшер с позывным Дженер заразился коронавірусною инфекцией, но все равно говорит: «Как поправлюсь если буду нужен – поеду еще». Об этом говорится в материале О. Омельянчук для «Радио Свобода».

«И он выжил»

Когда началась Революция Достоинства, Александр Сывырин работал фельдшером в реанимации Киевской городской клинической больницы №1. В общем отдал этому заведению 13 лет жизни, в профессии же всего 15. Тихий и сдержанный, он признается, что, как медик, больше всего руководствуется принципом «добавленной стоимости». Поэтому и выбрал именно реанимацию – место, где сразу видишь результат своих действий: помогло или не помогло, спас или нет.

«Идешь, – говорит, – утром домой со смены, невероятно уставший, едва передвигая ноги, но с ощущением того, что эти сутки прожил не зря. Для меня очень важно знать, что делаешь что-то правильное, что-то, что гармонизирует внутреннего тебя с внешним миром».

Это же стремление сполна и всегда испытывать достоинство в собственных поступках привело Александра на Революцию Достоинства. В промежутках между малооплачиваемой, но очень важной, работой в реанимации он помогал на Майдане, как медик. Сейчас, почти семь лет спустя, говорит, что всю жизнь будет помнить, как во время его изменения в медпункт принесли убитого активиста Сергея Нігояна.

«В центре шторма всегда тихо»«Когда уже в феврале, – продолжает фельдшер, – была зачистка Дома профсоюзов, я поскользнулся в операционной на первом этаже и упал в лужу крови. Еще в памяти осталось, как нам притащили поломаного парня с оторванной рукой. Мы стабилизировали его. Я вызвал скорую, которая отказывалась ехать, пока не оставлю свои персональные данные. Все это время думал, что тот парень умер. Но месяц назад Фейсбук случайно вынес меня на его пост-воспоминание о той ночи. И это было очень крутое ощущение, ведь я тогда смог помочь. Конечно, не только я – там были крутые хирурги, другие медики. Но я смог приобщиться, знал и умел то, что смогло ему помочь. И он выжил».

О войне Дженер говорит мало и неохотно. Курс подготовки в медицинский добровольческий подразделение «Госпитальеры» прошел еще в 2015 году, был в резерве, на фронт поехал в 2018-ом.

С тех пор, как начал хоронить собратьев, фельдшер ненавидит рефрижераторы. Когда в Черновцах пришлось нести в один из таких умершего от коронавирус – делал это со скрипом в сердце.

На передовой Сывырин отвечал за авдеевский направление. Во время ротаций тяжелораненых, к счастью, не имел. Однако понял, что осознание войны приходит не сразу: «В центре шторма всегда тихо, просто делаешь свою работу. Накрывает чуть позже».

Впрочем, на передовой, по словам медика, самое важное – уметь применить собственные знания. Часто бывает, что жизнь бойцам спасают не врачи, а побратимы, которые прошли и усвоили курс домедицинской помощи.

«Пропитаны потом медиков»

От начала вспышки коронавирус в марте Черновцы остаются городом с самым большим в Украине количеством инфицированных.

«Меня, – рассказывает фельдшер, – распределили, по экспериментальной программе обмена, в реанимацию Черновицкой городской больницы №1. В течение двух недель на моих сменах, к сожалению, умерли двое пациентов. Причем произошло это с интервалом в пять минут.

Ранее я имел опыт в хирургической реанимации, поэтому сначала было непривычно работать с инфекционными больными. В Черновцах оказалось, что мой опыт нерелевантен, ведь ты никогда не знаешь, в какой именно момент человеку станет хуже. Коронавирус агрессивный и коварный: иногда бывает, что между состоянием больного «пьет чай» и «нужно реанимировать» проходят считанные минуты».

Всего за несколько недель работы фельдшер был поражен местными коллегами. Говорит те, кто и до сих пор остаются на работе, – люди с большой буквы, ведь часть черновицких медиков «срочно ушла в отпуск», или на время пандемии попросилась «за собственный счет».

Всего за 14 дней в больнице, где помогал Сывырин, на COVID-19 заболели четверо работников. А, вернувшись в Днепр и пройдя тестирование, фельдшер и сам обнаружил, что инфицировался.

«Теперь, – говорит, – сижу на самоизоляции. И в очередной раз убеждаюсь, что работа врачей в опорных больницах должно быть высоко оценена. Все премии, о которых говорили государственники, обязательно должны быть выплачены. Дело тут, понимаете, не только в деньгах – просто в такое время очень важно чувствовать справедливость».

В реанимации черновицкой больницы Александр и другие медики по шесть часов работали в «красной зоне» – области, где находились больные на коронавирус. Чтобы зайти туда, врачи в дополнение к своему привычному медкостюму надевали простые бахилы, хирургическую шапочку, специальный защитный костюм с капюшоном и еще одни, уже высокие, бахилы. Плюс три пары перчаток (первые не снимаются вообще – они, как вторая кожа), специальные очки, обычную медицинскую маску и респиратор и, при необходимости, щиток. Все, кроме щитков и очков, является одноразовым.

«После выхода из красной зоны, – подчеркивает медик, – необходимо также пройти дополнительную дезинфекцию. Это похоже на душ, но вместо обычной воды – специальные дезинфицирующие средства. Нажимаешь на кнопку и готово.

Когда я впервые зашел в красную зону, то заметил, что бумага, на которой напечатаны листки назначений (они лежат у каждого пациента), какой-то странный. Словно пергаментную. Но очень быстро понял, почему так. Когда склоняешься над таким письмом в полном защитном оборудовании – на него капают капли твоего пота. Здесь листки назначений в буквальном смысле слов пропитаны потом медиков».

«Я здесь ни с кем не уживаюся»

Вероятно, самый первый показатель, на который врачи обращают внимание у больных COVID-19, – сатурация, или насыщенность крови кислородом. В хирургической реанимации, где еще до войны работал Сывырин, пациента с сатурацией 80%, по всем протоколам, уже имели бы реанимировать. А в случае с зараженными коронавирусом этот процент считается довольно приличным и даже хорошим.

«В Черновцах, – рассказывает фельдшер, – мы пытались подключать больных к аппарату искусственной вентиляции легких (ИВЛ) только в крайнем случае. Почему? Потому что 8 из 10 пациентов, которые не дышат самостоятельно, умирают. При мне была больная, которая двое суток сидела, потому что, когда ложишься, показатель насыщенности крови кислородом падает. Наконец, удалось избежать ИВЛ, ее состояние улучшилось и стабилизировалось.

А то, что коронавирус забирает только людей старшего возраста, – большой миф. Врачи из черновицкой больницы рассказывали мне, что у них были летальные случаи среди пациентов до 30 лет. Люди просто сгорали: им ставили градусник не подмышку, а просто на тело. И температура была за 40 градусов».

Несмотря на большую смертность, большинство пациентов реанимации в Черновцах, где работал фельдшер, держатся довольно положительно. Один человек в течение нескольких недель видел, как в его палату привозили новых больных, которые, к сожалению, потом умирали. Ему, бесспорно, было тяжело, но мужчина, как только сам пошел на поправку – сразу начал шутить с медперсоналом, мол, переводите меня уже из реанимации – «видите же, что я здесь ни с кем не уживаюся».

 

Актуальные новости

  • Сутки
  • Неделя
  • Месяц